— Мы живем в век сверхтехнологий, когда стремление достичь справедливости постоянно борется с человеческой природой к разрушению, — Арис выдыхает сигаретный дым. Из балконных окон были видны владения Астериона: высокие небоскребы, обслуживаемые техникой, роскошные виллы с замысловатой конструкцией, среди них, словно паразитирующие ростки, то и дело пробивались замызганные улицы, где в мусорных баках можно найти чей-то труп.

Стоявший рядом смотрит на собеседника с долей скептицизма, задумывается о чем-то на минуту и, ухмыльнувшись, отвечает: — Ты говоришь, как безнадежный философ, друг, — Плат бьет кулаком по своему металлическому предплечью,

— современный мир дарит возможности. ИИ дарит возможности. Просто люди используют их по-разному.

— Плат, я то и дело выезжаю в провинции, чтобы подавить очередной вспыхнувший огонек восстаний, мои коллеги продолжают делать из себя металлических роботов, вельтров начинают использовать как рабов из-за их внешности, а матхары, сопровождавшие меня в пустынях, за недостаточно крупную сумму мейлитов скормят меня тамошним монстрам, — Арис тяжело вздыхает, потирая виски.  Голова раскалывается. Во всём виноват недосып и этот дурацкий нейро-интерфейс, который фонит на магнитные бури, — я просто свихнусь с этой работой.

— Это ты еще не выезжал к наркоте. Я читал электронные книги про Старую Эру, если там наркоманы смотрят в небо, то у наших весь мир как виртуальная реальность, и они в ней играют в шутер, — Плат устало смеется, но смех выходит механическим, как у робота, который пытается изображать человеческую эмоцию.

— Я ежемесячно наяву сталкиваюсь с «заметками» по истории Старой Эры. Аид все чаще обнаруживается вирусом в нашей технике, на днях вот бедняжку из пекаренки смолол, как кофе, и засунул в печь вместо пирожка.  Парламентарий, конечно, всё списал на несчастный случай. «Неисправность бытового робота». Ага. — Арис смахивает пепел, и тонкая трубочка табака выскальзывает из рук, падая через этажи к холодному асфальту.

— Для машин мы не лучше твоих отвратительных сигарет, — собеседник провожает внимательным взглядом упавший окурок. Его силуэт неожиданно начинает «глючить», очертания лица расплываются, цвета его яркой куртки тускнеют, и вскоре он и вовсе исчезает с пространства, как растворившийся призрак.

— Черт, опять проектор глушится, — Арис остается один на балконе. Над миром, где ценность жизни с каждым часом тлеет всё сильнее. Где время стало просто заголовками для страниц исторических архивов. «12 октября 270 года. День, когда ничего не случилось. Но могло бы».

Агент тяжело вздыхает, возвращаясь в квартиру. Теперь ему снова не с кем поговорить в этом большом-маленьком мире. Даже Плат — и тот был всего лишь голограммой. Чёрт, Арис настолько одинок, что беседует с проектором? Или это командир решил проверить его лояльность очередным фейковым собеседником?

Внезапно на чип поступает сигнал. Короткий, тревожный. «Он здесь». Арис замирает. В квартире темно, только светятся индикаторы бытовой техники. Холодильник тихо гудит. Кофемашина мигает красным — ошибка подачи воды.

И вдруг — звук. Скрежет металла по металлу. Медленный, размеренный. Словно кто-то волочит ногу по полу.

Чип снова пищит. Текст сообщения от системы безопасности здания: «Зафиксировано проникновение. Объект:

робот-уборщик серии 7-A. Статус: заражён. Код угрозы: неопределяется».

Впереди — долгая ночь.